Результаты голосования на выборах депутатов Государственной Думы девятого созыва в 37-м регионе «Ивановским новостям» прокомментировал Андрей Кабанов, бывший заместитель губернатора Ивановской области, историк.
— Андрей Юрьевич, как бы вы оценили итоги выборов в Ивановской области?
— Если говорить в целом, стратегия, видимо, была обкатана на предыдущих выборах в областную Думу. Но вопросы возникают. Прежде всего - несвойственная для Ивановской области высокая явка. Причём не только в территориях, где она всегда высокая, - Комсомольском, Верхнеландеховском и других сельских районах, - но и в городах.
Кроме того, вызывает вопрос, почему за пять лет поддержка «Единой России» выросла в два раза. Такое бывает редко. В жизни всякое случается: в Мекленбурге - Передней Померании, например, в федеральной земле Германии, впервые в истории ХДС не прошла в парламент. Но у нас такие всплески вызывают вопросы. Первый, который приходит на ум: не использовался ли здесь административный и иной ресурс? Поскольку я не был внутри процесса, ответить на этот вопрос не могу. На него должны ответить аналитики, политтехнологи, наблюдатели и правоохранительные органы.
— Какие ещё выводы можно сделать?
— Можно, наверное, уже окончательно констатировать, что на территории Ивановской области умерла одна из парламентских партий - «Справедливая Россия». С каждым годом она показывает всё более маргинальные результаты. «Новые люди» - партия либеральная и традиционно в нашей области не пользуется такой поддержкой, как, допустим, в столицах или крупных индустриальных городах. Для «Новых людей» - извиняюсь за тавтологию - новых для нашей области и малоизвестных, это уже довольно большой успех. Тем более они достигли серьёзного результата, насколько я понимаю, на федеральном уровне, улучшив свои показатели пятилетней давности.
У «Справедливой России» в области обратный процесс. В целом она с трудом преодолела пятипроцентный барьер, но в области показатель таков, что в ближайшие годы ждать успехов этой партии ни на муниципальных, ни на областных выборах не стоит. Между тем в целом ряде регионов она набрала более 10% и прошла в региональные парламенты, а у нас она сейчас не представлена ни в областной Думе, ни в каких-то крупных муниципалитетах, насколько я понимаю.
Что касается знаменитой интриги - кто будет вторым, коммунисты или ЛДПР, - они периодически меняются местами. В областную Думу ЛДПР тогда выступила удачнее, чем КПРФ. Сейчас, насколько я понимаю, КПРФ выступила удачнее. Это говорит о том, что умеренно протестный электорат у нас в целом стабильный и держится на уровне около 15% у коммунистов и более 10% у ЛДПР. Я думаю, местные лидеры - и Бойков, и Шелякин - считают, что их поддержка выше, но вот в протоколах на сегодняшний день такая ситуация.
В целом я не сторонник доминирования одной политической силы: это рано или поздно приведёт к застою. Но на сегодняшний день волеизъявление граждан выглядит следующим образом.
Что касается одномандатников, вряд ли у кого-то были шансы против Виталия Дроздова. К этим выборам, к одномандатным, те же вопросы. Не по победе в целом - она, наверное, объективна, - а по масштабам этой победы и количеству проголосовавших граждан. Учитывая мой прошлый опыт работы с этой темой, такой подход вызывает у меня вопросы.
— Как формат трёхдневного голосования повлиял на явку и итоговые результаты? Можно ли считать, что он способствовал повышению доверия к выборам? Или у этого формата есть скрытые риски?
— Скрытый риск прежде всего связан с тем, что бюллетени не подсчитываются каждый день. Если бы голосование шло три дня и каждый день составлялся протокол, а бюллетени погашались, то никаких рисков бы не было. При такой системе, когда из урны достаются бюллетени, всё убирается в пакеты, конечно, это создаёт и соблазны, и риски. Человек слаб. У нас уже были скандалы в Шуе на местных выборах, когда наблюдатели от коммунистов обвиняли участковые избирательные комиссии в подмене содержимого сейф-пакетов. Само по себе это содержит риски. Есть даже такое понятие в юриспруденции - коррупционные риски, коррупционная составляющая закона. Здесь тот же казус. Всё зависит от честности и порядочности ответственных людей.
И, естественно, это создаёт атмосферу недоверия между соперниками, прежде всего оппозиционными, которые всегда могут сказать, что что-то смухлевали с этими сейф-пакетами. Люди, которые в основном являются руководителями участковых избирательных комиссий, фактически поголовно принадлежат к партии большинства. Поэтому эти риски есть, и они в какой-то степени будоражат представителей, занимающихся политическими вопросами. Наверное, не случайно оппозиция призывала своих сторонников идти голосовать в воскресенье, когда риск каких-то злоупотреблений фактически равен нулю.
— Отсутствие жалоб в облизбирком - это свидетельство безупречной организации выборов или, скорее, признак пассивности наблюдателей и избирателей? Насколько надёжным показателем чистоты выборов является этот факт?
— Я не готов, конечно, ответить на этот вопрос, потому что, повторяю, я не был внутри процесса. Возможно, всех всё устроило. По большому счёту, я не знаю. Возможно, и не было никаких нарушений. Я же не утверждаю ни о чём. Я говорю лишь о том, какие вопросы это вызывает с точки зрения человека, который много лет этим занимался.
— Сами голосовали?
— Да, конечно. Я всегда голосую. Как проходил сам процесс? Когда я пришёл на избирательный участок, всё было очень корректно, чётко. Я был единственным избирателем, сидела комиссия, было несколько наблюдателей. Я не обращал внимания, насколько они вовлечены в процесс. Собственно, чему было вовлекаться? Я зашёл в кабинку, поставил галочки за тех кандидатов и те партии, которые в данный момент поддерживаю, опустил бюллетень. Мне никто не мешал, никто ни за что не агитировал, меня даже не опрашивали при выходе.
— Очередей не заметили?
— Нет, люди на самом деле были. Там, где я голосовал, три участка. В принципе, не было ни очередей, ничего такого, но люди заходили. По крайней мере, при мне зашли ещё несколько человек на другие участки.