История с ошибочным штурмом дома ивановской семьи обрастает юридическими деталями. Напомним, 21 июля спецназ ворвался в жилище по наводке подозреваемого, чьи показания, как выяснилось позже, никто не проверял. Мужчину сбили с ног и надели наручники, его супругу ударили головой о железный косяк, а десятилетний сын, находившийся в комнате, после пережитого начал заикаться. Семья обратилась в прокуратуру и готовит иск, а в Следственном комитете по Ивановской области сейчас проводится процессуальная проверка, ход которой ранее взял на личный контроль глава СКР Александр Бастрыкин.
«Ивановские новости» поговорили с юристом юридической компании «ФИДО» Ильей Назаровым о правовых последствиях ошибочного штурма и перспективах компенсации для пострадавшей семьи.
Начать стоит с того, что наличие судебного разрешения на обыск еще не дает права на произвольное насилие.
«Законность оснований обыска и законность действий сотрудников оцениваются отдельно. Если люди не сопротивлялись, не угрожали окружающим и иных оснований для применения силы не было, описанные действия могут быть признаны незаконными даже при наличии судебного решения», — отмечает юрист.
Отдельно стоит сказать о времени. Обыск проходил до шести утра.
«В ночное время следственные действия допускаются только в случаях, не терпящих отлагательства», — подчеркивает Назаров, ссылаясь на статью 164 УПК РФ.
Что касается ответственности, то, по словам эксперта, ошибка в адресе сама по себе еще не доказывает преступления. Нужно выяснить, какие сведения имелись у силовиков, насколько обоснованно им доверяли и кто отвечал за их проверку.
«Небрежное исполнение обязанностей, повлекшее существенное нарушение прав, может образовать халатность. По части 1 статьи 293 УК РФ предусмотрены, в частности, штраф до 120 тысяч рублей, обязательные или исправительные работы; лишения свободы эта часть не предусматривает. При тяжком вреде здоровью возможна часть 2 — до пяти лет лишения свободы», — поясняет он.
Если же будет доказано умышленное превышение полномочий с насилием, вступает в силу часть 3 статьи 286 УК РФ — от трех до десяти лет лишения свободы с запретом занимать определенные должности. При этом ответственность следователя и каждого исполнителя устанавливается индивидуально.
Семья имеет право требовать компенсацию от государства, причем каждый пострадавший — отдельно.
«Медицинская фиксация гематом и подтвержденная связь заикания с пережитым усилят требования. Обоснованные расходы на лечение можно взыскать дополнительно», — делится Назаров.
Однако единого «тарифа» не существует.
«В опубликованной практике встречаются небольшие суммы: например, за незаконный обыск с ОМОН суд присудил матери и детям 30 тысяч рублей суммарно. Это отдельный пример, а не средняя величина. Доказанные длительные последствия для здоровья ребенка дают основания требовать существенно больше, включая сотни тысяч рублей, но гарантировать взыскание такой суммы нельзя», — говорит юрист.
Сообщение о возможном преступлении сотрудников должен проверять Следственный комитет; ведомственная служебная проверка её не заменяет. Прокуратура осуществляет надзор, а виновность устанавливает суд.
«Семью должны уведомить о принятом решении; отказ можно обжаловать», — подытожил эксперт.
Пока проверка продолжается, её материалы в открытом доступе не появляются. Однако если по итогам будет вынесено постановление об отказе в возбуждении дела, информация об этом подлежит обязательному опубликованию — это прямо предусмотрено частью 3 статьи 148 УПК РФ, отмечает Илья Назаров.
Напомним, ранее ситуацию также комментировал экс-прокурор Шуйского района Алексей Царевский. Он, в частности, отмечал, что действия следователя, не проверившего наводку, могут быть квалифицированы как халатность, а действия спецназа — как превышение полномочий. Семья Никитиных, по словам матери Ольги, до сих пор не понимает, откуда у Следственного комитета взялся их адрес, и связывает ухудшение здоровья сына именно с пережитым штурмом.