Департамент здравоохранения Ивановской области опубликовал обращение к жителям, в котором предложил направлять жалобы непосредственно в ведомство, а не пытаться решить проблемы через средства массовой информации. Публикации о лечении, по утверждению департамента, не ускорят решение вопроса, зато «с высокой вероятностью» приведут к разглашению врачебной тайны.
«Пожалуйста, не тратьте время на неэффективные методы. Для реального решения вашей проблемы обращайтесь непосредственно в Департамент здравоохранения», — говорится в обращении.
Ведомство подчёркивает, что уполномочено рассматривать вопросы охраны здоровья, организации медицинской помощи и сложные ситуации при посещении медицинских организаций. СМИ, отмечает департамент, не являются органом, решающим медицинские или административные задачи.
С последним утверждением спорить не приходится. Журналисты не назначают лечение, не проводят операции и не управляют больницами. Но и к редакциям обращаются не за медицинской консультацией. Обращение в СМИ может быть попыткой привлечь внимание к проблеме, получить объяснения от ответственных лиц и предать огласке ситуацию, которая, по мнению заявителя, не разрешается обычным путём. Право граждан получать через СМИ достоверные сведения о деятельности государственных органов и организаций прямо закреплено в статье 38 Закона РФ «О средствах массовой информации».
Поэтому отсутствие у редакции полномочий руководить больницей не делает журналистский запрос бессмысленным. Лечить пациента и выяснять, почему он не может получить помощь, — разные задачи.
Особого внимания заслуживает утверждение департамента о врачебной тайне.
«Публикация деталей вашего лечения в СМИ не ускорит решение проблемы, но с высокой вероятностью приведет к разглашению врачебной тайны, что прямо запрещено действующим законодательством. Мы не вправе комментировать такие случаи публично именно по этой причине», — заявило ведомство.
Врачебная тайна действительно защищена законом. К ней относятся сведения о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья, диагнозе и другая информация, полученная при обследовании и лечении. Но запрет на её раскрытие не является абсолютным. Часть 3 статьи 13 Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» прямо допускает передачу таких сведений с письменного согласия гражданина или его законного представителя.
Это важное уточнение. Защита врачебной тайны должна обеспечивать права пациента, но не означает, что сам пациент лишён возможности рассказать о своей ситуации или разрешить раскрытие определённых сведений. При этом одно лишь обращение в редакцию нельзя автоматически считать согласием на публикацию всех медицинских документов или разрешением ведомству раскрывать всю историю лечения: содержание и объём согласия имеют значение.
Кроме того, закон о СМИ требует проверять достоверность сообщаемой информации и, по общему правилу, получать согласие на распространение сведений о личной жизни и состоянии здоровья гражданина. Поэтому обращение пациента — не повод без ограничений публиковать диагнозы, документы и сведения о других людях. Но и оснований считать любую публикацию о медицинской проблеме нарушением врачебной тайны нет.
Более того, далеко не каждый вопрос о здравоохранении требует обсуждения конкретного лечения. Сведения о работе больничных отделений, организации приёма или обеспечении выездов скорой помощи можно запрашивать без указания диагноза и личности пациента. В таких случаях важно разграничивать информацию об организации помощи и охраняемые медицинские сведения, а не подменять один вопрос другим.
Обращение депздрава "без купюр"
«Ивановские новости» уже столкнулись с тем, что запросы о разных проблемах получили близкие по смыслу ответы. Редакция спрашивала о предполагаемом сокращении зубных врачей в Наволокской поликлинике и возможном влиянии изменений на доступность помощи. В другом обращении просила проверить сообщения о закрытии отделений в Фурманове и Пучеже, а также о перебоях в работе скорой из-за отсутствия топлива. В ответах департамент сослался на самостоятельность медицинских организаций в принятии управленческих и кадровых решений.
Эти письма не содержали объяснения, какие именно запрошенные сведения составляют врачебную тайну. Они также не позволили подтвердить или опровергнуть сообщения о работе отделений и скорой помощи. Поэтому проблема заключается не в требовании журналистов публично раскрыть чью-либо медицинскую карту, а в отсутствии содержательных пояснений по вопросам организации помощи. С аналогичной проблемой сталкивались и наши коллеги по цеху.
Конечно, назвать опубликованное обращение департамента юридическим запретом на взаимодействие с прессой было бы неточно: в нём содержится призыв, а не установленный запрет. Но формулировки о «неэффективных методах» и неизбежном риске разглашения тайны могут отталкивать жителей от огласки, не объясняя всех предусмотренных законом возможностей.
При этом и местные редакции, в том числе и ваши покорные слуги, не могут обещать, что публикация обязательно ускорит обследование, обеспечит лекарством или изменит решение должностного лица. Публичность не заменяет официальных обращений и медицинской помощи. Но обращаться в ведомство и сообщать о проблеме журналистам — не взаимоисключающие действия.
Позиция «Ивановских новостей» остаётся прежней: если вы столкнулись с предполагаемым нарушением своих прав, об этом можно рассказать редакции. Не обязательно публиковать все подробности лечения, чтобы поставить вопрос о доступности помощи или работе учреждения. Задача журналистов — проверить обстоятельства, запросить позицию ответственных лиц и отделить подтверждённые факты от предположений, что своими звонками и запросами СМИ и пытается делать. Именно эти вещи, а не лечение силами редакции, вправе ожидать читатель. Повторимся, он имеет на это право.