После публикации позиции волонтёров директор Ивановского городского общественного фонда по спасению животных «Проект Майский день» Наталия Иванова ответила на вопросы корреспондента и подробно объяснила, что сейчас происходит в приюте, почему возник конфликт с частью волонтёров и в каком состоянии находятся 900 животных.
— Наталия Михайловна, волонтёры выдвинули ряд тезисов о работе приюта. Как вы к ним относитесь?
— Это субъективный взгляд. У нас есть недовольные. За 20 лет истории приюта у нас было четыре отчисленных волонтёра, двое из которых сейчас с нами воюют, непонятно чего добиваясь. Это всё-таки не дом. Всем хочется наилучшего, но мы не всегда можем всё себе позволить.
— Что сейчас происходит в приюте? Кто вас проверяет?
— У нас работало телевидение. Приезжал директор ивановского зоопарка Аркадий Борзов. Приезжала служба ветеринарии, которая все эти годы нас контролирует. Все животные в отличном состоянии, все весёлые, упитанные, бодрые. Где-то, может быть, что-то не успеваем, но стерилизуем. Вы представляете, что такое 900 животных? Их регулярно подбрасывают, и с улиц города они поступают. Кого-то по техническим причинам можем не успеть стерилизовать. Это и домашние животные, у всех размножаются. Убежал, погулял случайно, поводок отцепился. У нас всё это как в жизни. Какие-то собаки могут подраться, не сошлись характером, как и люди. Это огромное предприятие, живой механизм, где всё происходит как в жизни. Мы не можем быть идеальными без каких-либо происшествий.
— Сколько сейчас животных и как удаётся их содержать?
— В целом положение всегда трудное. Мы закончили отлов, у нас сейчас нет финансирования никакого. Мы не понимаем, на что нам существовать дальше. После многих лет отлова у нас осталось 900 животных на территории, которые были собраны по контракту со всего города. Раньше мы шесть лет были стабильны, выполняли контракт на несколько миллионов в год, соответственно, всех этих собак содержали платно, покупали корма. Сейчас у нас один спонсор на весь приют. На счету буквально 10 000 рублей осталось. Расходы огромные. Мы просим помощи: помогите крупой, помогите с этим, помогите с тем. Как приют может улучшаться, если животные прибавляются, а финансирование убавляется?
— Вы занимаетесь кремацией? Расскажите про историю с лошадью и прокуратурой.
— Мы обслуживаем городскую станцию по борьбе с болезнями животных и клиники, забираем трупы для кремации, получаем какую-то небольшую денежку. Даже зоопарк, чтобы сдать бизона на кремацию, его разрезает. Пока эту лошадь разрезали, чтобы уложить в крематорий, волонтёры её засняли и тоже написали в прокуратуру. Мы прошли огромное количество проверок. Природоохранная прокуратура у нас была, никакой лошади не нашли. Ограничились предписанием. Эти два волонтёра у нас отчислены за вмешательство в хозяйственную деятельность.
Скриншот видео/Любитель животных Ольга
— Почему вы говорите о конфликтах среди волонтёров?
— У нас даже внутренний коллектив волонтёров делится на "группировки". Каждая в свой угол приюта приходит, не обращает внимания на других собак, с других углов. И между собой они постоянно дерутся на территории. У нас в том году или в позапрошлом один фотограф напал на администратора. Везде вспышки, какие-то эмоции есть, но такой живой объект. Просто эти негативные комментарии уничтожают и без того наше бедственное положение.
— Волонтёры говорят о халатности персонала. Что можете ответить?
— Это весенняя съёмка, стандартная. У нас минимальная зарплата у сотрудников. Кто к нам идёт? Простые мужики, которые работают грузчиками, разнорабочими. Вот такие дядьки. Напился, это съёмка весной, они его сняли. Мы человека разбудили, вывели, вынесли. Что касается смертей животных, то у нас собаки с сахарным диабетом, с онкологией, с почечной недостаточностью, как у людей. Есть сопутствующие заболевания, при которых собака умирает. У нас их огромное количество, они у нас и умирают, и погибают. Могут подраться, может кто-то закрыть, могут быть технические моменты. С людьми же не угадаешь, у кого какой характер. Мы можем посадить рядом двух собак, допустим, карабин бракованный или отстегнулся, собака подбежала. Это чисто жизненный момент. Но все животные в приюте бодрые, весёлые, и никто не лежит и не умирает.
— Волонтёры жалуются на строгий пропускной режим. Почему он введён?
— А он таким и должен быть. Какой пропускной режим в любых приютах? Любые приюты имеют часы работы волонтёров. Вот смотрите, мы открываем каждые 15 минут и запускаем всех. То есть сотрудники каждые 15 минут бросают свои дела и ходят запускать-выпускать гуляющих с собаками волонтёров. Вы считаете это строго? Это они так фсчитают. Раньше все ходили, когда хотели, куда хотели. Было свободно. Потом мы сделали все ключики, медальки, как мы на подъездах прикладываем. Но волонтёры отдали их тем волонтёрам, кого мы проводили с территории приюта, и они стали незаконно проникать на территорию. Нам пришлось в этой ситуации повесить замок и сделать вот такой пропускной режим каждые 15 минут. Это мера временная. Мы вернемся к прежнему режиму в дальнейшем, как урегулируем ситуацию с незаконными проникновениями. То есть эта мера связана с незаконными проникновениями посторонних лиц.
— Волонтёров в воскресенье выдворяла Росгвардия. Это как раз тех самых, которые «отлучены»? Но там вроде не два человека было, а минимум три.
— Два человека отлучено, вот это всё абсолютно законно. У них незаконное проникновение. То есть то, что у них неподчинение Росгвардии, это, как говорится, их проблемы. Их каждый раз сажают в машину, везут в полицию, мы это всё фиксируем, у них возникает административная ответственность, потом дают арест 15 суток. То есть мы действуем в своём правовом поле, а люди не понимают. У нас в названии приюта присутствует, что это Ивановский городской общественный фонд, проект «Майский день», почему-то всех слово «общественный» приводит в замешательство. То есть это не общественный парк, территория приюта, у нас есть свой пропускной режим и так далее. А люди этого не хотят понимать и продолжают залезать. Аналогичные ситуации бывают во многих приютах, например, в «Добром доме» также выдворяли двух волонтёров, и они после этого не нашли нигде себе занятия. Они попытались у нас волонтёрить. Везде есть скандальные люди, которых не может принять коллектив, в итоге они не работают. Вот у нас именно такая ситуация. Вопрос, насколько? Среди прочих на видео есть юрист, также снимают сотрудники приюта.
— Расскажите про историю со щенком, которого затоптали взрослые собаки, и он умер. Кто-то из руководителей, по словам волонтёров, сказал выкинуть его в мусорку.
— Ничего подобного, это уже домыслы, бабьи истерики. У нас есть крематорий. Зачем нам кидать в мусорку? Как вы себе представляете, люди идут, посетители в приют, а у нас там собаки мёртвые. Это ерунда, это вот то, что они сейчас собирают, это сделано специально. То есть два человека пытаются специально очернить приют. Сделать это не логично, чем они занимаются? Собака, возможно, с какой-то патологией, родила мертворождённого щенка, которого они нашли в вольере. А волонтеры выдвинули версию, что его затоптали. То есть у собаки патология, собака родила раньше срока одного мёртвого щенка. Его обнаружили в вольере. Всё. На этом всё закончилось, они его вытащили и устроили на этом хайп. Вот эта рыжая собака, которая у них самая "резонансная", худая, у нее была последняя стадия онкологии. Собака, умирающая от рака, от онкологии, по-другому выглядеть не может.
— Что за история с беременной собакой, которую на последнем сроке стерилизовали и она умерла?
— У нас стерилизуются все животные, при этом используется наркоз. Всегда есть опасность. В ветклиниках они тоже умирают. Есть какой-то определённый процент непереносимости наркоза. Потом это была инициатива волонтёров её стерилизовать. Крематорий приобрели по медицинским показаниям. Помимо небольшого дохода, который он приносит, он нам необходим на территории. Когда он у нас появился, те же самые хейтеры запустили слух по городу, что «Майский день» купил передвижной крематорий. Теперь ездят машины, всех собак прямо живьём кидают туда в топку.
— Про пожертвования волонтёры говорили, что приют не хочет предоставлять отчеты.
— Как вы себе это представляете? У нас стандарт. У нас форма регистрации НКО, абсолютно каждое НКО раз в год проходит аудит. То есть аудит, это когда специальный, строгий, нейтральный человек с образованием пересчитывает все наши доходы, которые поступили. Смотрит, куда мы потратили, соответствуют ли траты уставной деятельности. Мы не можем себе купить ни кофемашину, ничего другого. У нас есть уставная деятельность. Мы тратим на зарплату, на покупку вакцин, на сено, тратим на железо, на доски, на строительный материал. То есть всё это соответствует. Мы сдаём отчётность в контрольно-счётную палату, и каждый фонд каждый год проходит аудит. Ни один фонд работать не будет без аудита. Если у меня, как директора фонда, что-то не сойдётся, меня посадят. Нас всех пересчитали за 5 лет. Аудит сделали. У нас всё замечательно. Никаких растрат не выявлено.
Те же волонтёры, которые сейчас пишут жалобы, собирают в интернете под маркой приюта деньги на личные карты. Мы не знаем, приносят они что-то в приют или нет. Если бы у нас не было отчётности, нас бы заблокировала группа «ВКонтакте». У нас старейшая «ВКонтакте» страница, которую также очень строго проверяют. Во «ВКонтакте» вывешиваем чеки, реквизиты, вот эти все платёжки, то, что мы платим и собираем. Основная функция приюта - забрать животное с улицы, пристроить его. Эта работа ведётся хорошо уже на протяжении 20 лет, почему нас никто не хвалит за эту работу? Мы номинированы, награждены как лучшая общественная организация. Мне вручили барельеф города как заслуженному деятелю когда. Есть награды от МЧС, от органов МВД и природоохраны. У нас целый ряд вот этих грамот. Городу мы нужны при пожарах, при ковиде, при СВО - всех животных везут к нам. Зачем уничтожать приют, как-то ему гадить, если и так тяжело в это время!?
— Ещё волонтёры утверждают, что кошки и собаки содержатся в прямой видимости друг для друга, что нарушает постановление правительства Ивановской области.
— Ну а вам не смешно? Дома кошка с собакой живёт в одной квартире — и что, они тоже в прямой видимости? А в какой «кривой» видимости они должны находиться, если у нас кошки сидят отдельно, у них свои тёплые домики? Окна у нас как в квартире: может быть, из вольера через окно кошка увидит на улице собаку — и что от этого будет? Мы не понимаем, что тут плохого. Наверное, это есть у всех приютов. Как нам убрать кошек и не принимать, не помогать людям с кошками, чтобы они не были в прямой видимости? Куда их ни посади, всё равно будет прямая видимость собак.
Скриншот видео/Любитель животных Ольга
— Как вы объясняете высокую смертность животных в приюте? Какие причины, по вашему мнению, являются основными?
— Это ложь. У нас нет никакой высокой смертности. У нас находится управление, которое нас постоянно контролирует. У нас, наоборот, никогда не было никаких массовых падежей животных. За все 20 лет при такой огромной концентрации животных у нас не было массовых случаев, чтобы раз — и 20-30 собак умерли от какой-то болезни. Это говорит о хорошем содержании, о своевременной вакцинации и так далее. У нас никогда не было ничего подобного за все эти годы. Какая у нас высокая смертность? У нас огромное количество животных — 900. Они старые, многие доживают свой век. Мы приезжаем в клинику, и там говорят: «А где вы взяли это древнее животное?» То есть собаки живут по 14–15 лет. Они выглядят как ископаемые неандертальцы. Если бы было плохое содержание, они бы столько не жили. У нас огромное количество престарелых животных. Конечно, кто-то поступает с патологиями. При таком количестве животных процент умерших по естественным причинам минимальный. Если в месяц скончалось одно животное на 900 — в этом нет ничего необычного. Врач осматривает каждое умершее животное, устанавливает причину и составляет акт. Это единственный приют в области, у которого есть свой шикарный ветпункт на территории и работающий врач. Это уникально для приютов, никто себе этого позволить не может, а у нас это есть.
Скриншот видео/Любитель животных Ольга
— Почему, по словам волонтёров, корма, привозимые в качестве благотворительной помощи, вывозятся и не достаются животным? Куда они деваются?
— Это полная ерунда. Куда они могут вывозиться? У нас есть два приюта — «Легенда» и «Майский день». В «Легенде» нет своего холодильника. Соответственно, продукты для лис и волков лежат в холодильнике «Майского дня». Мы можем взять продукты «Легенды», и руководитель с одного объекта отвезёт их на другой объект, чтобы кормить животных. Те самые волонтеры уже пытались из этого сделать скандал. Ни ветеринария, никто не понимает, почему руководитель не может этого делать. Что значит «вывозится»? Это когда приехала машина, загрузилась и на рынок торговать поехала. А если мы с одного объекта переместили еду для животных на другой наш объект — это делает руководство. В чём тут может быть вопрос?
Скриншот видео/Любитель животных Ольга
— Правда ли, что собак кормят в основном сухим кормом низкого качества «365 дней» и запаренным геркулесом? Соответствует ли это нормам кормления?
— Нет, конечно, не только геркулесом. Слушайте, мы гордимся: мы единственный приют, который не перешёл на сухой корм. У нас сухой корм может быть один-два раза в неделю. Что значит «низкое качество»? Он не из-под полы. Мы кормим тем кормом, который продаётся в магазине, может быть, это «365 дней». Но вообще мы кормим тем, что привезли люди, что пожертвовали, либо покупаем то, на что есть средний бюджет. Все эти корма — в магазинной упаковке, куплены в магазине, имеют сертификат. Как вы себе представляете, что значит «низкого качества»? Приют не может пойти и купить корма премиум-класса, которые стоят по 10–20 тысяч за мешок. Почему мы должны это делать? Мы не пойдём покупать элитные премиум-корма. Для чего? Любой корм, который мы применяем, сертифицирован, прошёл государственные исследования, допущен в продажу. В магазинах мы его и берём. Тут дело бюджета: какую колбасу в магазине вы купите, так и здесь. Понятно, что животные в приюте не будут есть элитные дорогие корма. Это абсурдно. Если бы нам привозили какой-то корм в мешке, как из-под картошки, кто-то поставил установку и стал выпускать гранулы, которые даже на кружочки не похожи, мы посмотрели и отказались. А геркулес у нас не просто запаренный. Мы привозим из Горино три тонны мясной продукции еженедельно. Если бы мы кормили только сухим кормом, куда бы мы его девали? У нас еженедельная поставка — три тонны. Повар с утра берёт геркулес, сначала варится мясо, получается мясной бульон, как дома, мы добавляем геркулес, всё запаривается, и эту мясную кашу собаки едят.
Скриншот видео/Любитель животных Ольга
— Почему в приюте большое количество крыс? И были ли случаи отравления животных испорченными продуктами?
— Случаи отравления испорченными продуктами были, но это не от нас зависит. Это всем известный ИП Сказыводов. Помните, люди отравились по всей стране? Нам передали в приют этот студень, у нас несколько собак погибло. Нас вызывали в следственный комитет, мы были свидетелями и потерпевшими по этому уголовному делу. Там, извините, люди умерли. Это та самая негодяйская фирма, которая вместо утилизации передавала продукцию людям. Мы спросили причину, почему нам отдают студень. Нам сказали, что он немного пересоленный. Мы его радостно приняли. У нас погибло несколько собак. Это единственный такой случай. А крысы есть везде: на любой ферме, на нашем манеже, в цирке — там, где есть животные. Собака покушала, в миске осталась еда, всегда есть доступ к еде, огромная территория с недоеденными мисками. Крысам есть что есть. Отравить крыс мы не можем: если дадим яд, погибнут собаки. Как в зоопарке или других хозяйствах, у нас крыс полно. Используют маленькие ловушки, девчонки ставят их у дыр. Ни мы, ни зоопарк, ни манеж не можем раскидывать яд. Поэтому крысы — наша постоянная сопутствующая негативная история, с которой невозможно что-то сделать по определённым причинам. Ветеринария знает, что у нас есть крысы, они их видят. Но мир ещё не придумал универсального средства, чтобы мы, не причинив вреда животным на территории приюта, избавились от крыс. Мы боремся другими способами: кто-то приносит ловушки, кто-то стреляет, вечерами сидит. Сейчас напишете, что мы в них стреляем, и те, кто любит животных, скажут, что мы гады и сволочи.
— Вы сказали, что в приюте работает ветеринар. Почему животные якобы не получают должного лечения, а волонтёры возят их в клиники за свой счёт?
— Это личная инициатива волонтёров. Когда-то много лет назад это было запрещено. Дальше смотрите: есть, допустим, какой-то случай. Мы съездили в клинику, сами выбрали врача, что-то сделали. Волонтёру не нравится, он считает, что можно сделать лучше. Как у людей: человек выбирает врача. Мы едем к первому врачу, волонтёрам не нравятся результаты. Никто не запрещает взять животное и поехать в другую клинику. Это всегда была добропорядочная помощь приюту от волонтёров. Сейчас они это выворачивают. А как вы сетуете, если это наши внутренние договорные отношения, которым много лет? Пришёл волонтёр, есть у него вопросы. Он взял собаку, что в других приютах запрещено, съездил с ней. Я не вижу в этом проблем. Ему никто не мешает прийти к нашему ветврачу. Но если волонтёр говорит: «Ваш ветврач глупый, нас не устраивает», — что я могу сделать? Почему приют в этой ситуации плохой? Наоборот, приют разрешает воспользоваться всеми возможными способами. Дальше волонтёры говорят, что собаке нужно МРТ. МРТ для собаки стоит 50 тысяч плюс. Каким образом мы будем делать собаке МРТ? Пожеланий может быть огромное количество. Одно дело — домашнее животное, которому вы максимально продлеваете жизнь, ходите к дорогим специалистам, покупаете дорогие таблетки. Другое дело — приют. Допустим, онкология. По опыту приюта, бороться с онкологией, вырезать опухоли всегда очень сложно. Они плохо заживают. Если у старой собаки опухоль, мы её не трогаем, она будет жить с этой шишкой, потому что как только мы её разрежем, пойдут метастазы, всё как у людей. Часть волонтёров с этим не согласна. Они могут взять эту собаку с онкологией и поехать что-то отрезать. Мы им не препятствуем. Это всегда было добрососедски. Сейчас это выворачивает именно та группа волонтёров, которая непонятно чего добивается.
— Почему с собаками не гуляют, вольеры переполнены, клетки якобы грязные, а некоторые помещения лишены света и вентиляции?
— Это ерунда. Свет есть везде. У нас нет помещений без света и вентиляции. Окна вставлены во все помещения. Ни одного помещения без окон в приюте не существует. Ходите, не найдёте. Это абсурд. Расскажите мне, как можно погулять с 900 собаками? При пяти сотрудниках приюта включите логическое мышление. Приют — это не дом. В приюте собака сидит на сухой подстилке. Сотрудники, если успевают, дают чистую сухую подстилку, воду и еду 900 собакам. Это уже очень хорошо. Мы делаем максимум. Гулять два раза в день с каждой собакой мы технически и физически не сможем. Для этого мы и пускаем волонтёров, чтобы собаки хотя бы периодически могли погулять, подышать, травку поесть, пофотографироваться для пиара, пристроиться, кого-то научить чему-то. Диких собак поступает огромное количество. Технически погулять всех животных невозможно. Волонтёры приходят в приют один раз в неделю. Неужели вы думаете, что собаки будут упитанные, живые и убранные, если приходить раз в неделю на несколько часов? Приют не живёт волонтёрами. Приют живёт своей жизнью, заботой управленцев и сотрудников. Все животные приюта живут заботой сотрудников. Волонтёр — это добровольный дополнительный помощник: погулять, принести вкусняшку, где-то что-то почистить, что мы не успели. Приют не выживает за счёт волонтёров. Волонтёры не приносят нам еду в количестве на весь приют. Они приносят раз в неделю какую-то домашнюю вкусняшку.
— Есть ли клетки, где собаки не могут встать в полный рост? Правда ли, что полы прогнили от сырости и мочи? Почему будки подтапливаются весной и осенью? Настилы и доски меняют волонтёры.
— Полы прогнили там, где сидят собаки отлова — агрессивные, которых технически невозможно вывести. Есть агрессивные собаки, которых даже волонтёры вывести не могут. Соответственно, мы очень аккуратно, через щёлочки и дырочки, меняем подстилки. Полы у них в таком состоянии, как если собака долго живёт в вольере: пол уже прогнил. Это жизненные процессы приюта. Когда собаки писают и какают на полы, они от этого гниют. Если собака дикая и не выводится, нам сложно обслуживать клетку и вольер. А таких собак после контракта по отлову осталось огромное количество. Волонтёры их тоже выводят. А по поводу встать в полный рост — нет таких клеток, это чушь. Все везде стоят, крутятся, лежат. У них в клетках стоят миски с водой и едой, они спят там, у них есть угол, куда сходить в туалет. Это ерунда. Нет у нас таких клеток.
— Почему летом собаки гибнут от перегрева и сидят без воды?
— Все как у людей: человек может попрыгать под солнцем и получить тепловой удар. Здесь то же самое. Без воды и еды у нас никто не сидит, это абсурд. За всю историю приюта собаки от теплового удара погибали, может быть, за 20 лет — кто прыгал и скакал в жару 30–35 градусов. Такие случаи были, как с онкологией, но они единичные. Это не предугадаешь. Дети тоже могут на солнце перепрыгать, перебегать. Это жизнь приюта. Приют — это животные, с ними что-то может происходить. Уследить за 900 животными сложно технически. Также волонтёры умалчивают: у нас огромное количество волонтёров. Волонтёр берёт собаку, высаживает её рядом со злой собакой, и злая собака за ночь загрызает добрую. Волонтёр сделал это, не согласовав с руководством, не уточнив характер собак. Он хотел сделать хорошее, посадил рядом двух собак. Одна убила другую. Мы же не стали технически и всячески обвинять, очернять, унижать этого волонтёра. Волонтёр хотел как лучше. Девочка плакала, но сделала по-дурацки. Мы ни в коем случае не пошли поливать её грязью в соцсетях, что она бестолковая и мозгов у неё не хватило. Поймите, они пытаются делать это с нами. У каждого бывают моменты: у людей домашние кошки гибнут, на проветривание окно ставишь — и всё. Человек же не хотел её убить. А если всё это собирать, можно найти гадость где угодно.
— Волонтёры собирались подавать жалобу в природоохранную прокуратуру. Под ней стояла 21 подпись.
— Это люди, которые могут не являться нашими волонтёрами. Можно пойти на улицу и собрать подписи.
— А правда ли, что вы говорили, что приют вам не интересен, а нужен только крематорий? Угрожали ли вы сократить поголовье до 300 собак?
— Нет. Смотрите, приют вырос из того, что мы работали в муниципальном отлове собак. У нас было 300 животных, 280 — до муниципального контракта. По заявке мы едем с двумя собаками. Эти две собаки оказываются со щенками и вместо двух собак по заявке мы привозим в приют 20. Вот это отлов, стерилизация и выпуск. Мы можем стерилизовать только двух мамаш, мы их выпускаем, а остальные 18 собак остаются в приюте. За них никто ни копейки не платит. Но не забрать их мы не можем — это те же подростки, которым 3–4 месяца. По сути, это уже взрослые собаки. Я им объясняю: как приют может улучшаться? Логически каждый год собак становилось больше в разы, на несколько сотен, по 100 с лишним животных. Спонсоры не приходили. Животных прибывает, денег не прибывает, спонсоров меньше. Почему приюту будет лучше? Ему не будет лучше. Мы размещали собак везде, где можно. Город нам не выделял, не строил вольеры. Мы размещали по нескольку собак. Когда мы ушли с контракта, мы озвучили, что собак в приюте сейчас меньше никак не станет. По контракту собак берут хорошо. Из приюта мы раздаём животных. Постепенно приют естественным способом будет сокращаться. Мы опять уменьшимся до нормального количества собак. И сможем со всеми гулять, уделять всем больше времени. Именно про это шёл разговор. А про то, что приют мне не интересен и нужен только крематорий, — это абсурд. Приют — детище всей моей жизни. Как он может быть не интересен? Это фонд, которому 20 лет, он 20 лет успешно работает. Я все 20 лет я там. Я основатель этого приюта. Я после школы начала заниматься собаками. Это моё детище. Чем оно успешное? 20 лет — огромный срок, мы крупнейшие в России. Мы их всех кормим, они все упитанные, нормально содержатся. Это просто хейтеры, безумные люди, которые пытаются и без того в критических условиях нам максимально нагадить. Это личные неприязненные отношения. Это как когда расходишься с мужем или женой, а он пытается вытащить всё грязное бельё и где-то озвучить.
— Считаете ли вы приют бизнесом? Куда идут средства, включая благотворительные и бюджетные, на зарплату, обслуживание приюта?
— Обслуживание приюта в месяц обходится в 900 000 рублей. Куда мы пускаем эти деньги? Они считают муниципальный контракт. В самые хорошие годы мы зарабатывали 7 000 000. Если у нас 900 на обслуживание, нам не хватает. Остальное мы добираем в интернете благотворительными пожертвованиями. Все эти суммы идут строго целевым назначением. Как я уже говорила, аудитор каждый год проверяет, куда потрачены средства, и выдаёт аудиторское заключение, на основании которого мы можем работать следующий год. Ни в каких финансовых махинациях мы не замешаны, не участвовали ни в каких левых тратах. У нас всё чисто и прозрачно. Приют — бизнес или нет? Да нет, конечно. Какой это может быть бизнес? Приют — это благотворительность, а не бизнес.
— А правда ли, что собаки гибнут из-за драк за еду? Что делается?
— Нет, это чушь. Полнейшая чушь. Собаки в приюте упитанны, им незачем драться. Зачем им драться из-за еды? Те самые волонтеры ещё писали в природоохранную прокуратуру, что собаки едят крыс. Написать можно всё что угодно, это абсурд. Собаки каждый день едят качественную, вкусную, жирную мясную кашу и два раза в неделю сухой корм как разнообразие. И все этому рады.
— Прокомментируйте, пожалуйста, случай перекручивания собак цепочками и гибели собаки от перелома позвоночника.
— Это те же волонтёры, которые высадили собак рядом, как я уже рассказывала. Мы высаживаем на нормальное расстояние. Волонтёру собачку жалко, он подходит без согласования с администратором, удлиняет цепочку, собаки могут перепутаться. Это как человек попал под машину — несчастный случай. Это один случай. Человек сейчас пытается за 20 лет вспомнить все случаи, которые были. Хорошо, можно их разбирать бесконечно. Мы готовы отвечать на вопросы. Никто специально в приюте собак не обижает, голодом не морит, не бьёт. Все сотрудники добрые и добропорядочные. Нет ни одного обращения, что сотрудники как-то обижают собак. А то, что происходит по техническим причинам, — бывает. У нас был случай: будку установили рядом с забором. Собака зачем-то решила залезть на крышу будки и перепрыгнуть на ту сторону забора. Она погибла, оказалась на своей цепи. Мы не хотели ничего плохого, но этот факт есть. Мы о таком не знали, пока не столкнулись. Поставив будку у забора, мы не хотели ничего плохого для собаки. Все эти обвинения — из ряда безумств.
— Почему администратор Анна Касаткина, ваша родственница, не подчиняется правилам, и ей нельзя делать замечания?
— Слушайте, все подписали правила. Волонтёры до такой степени обнаглели, что подходят к сотрудникам, матерят их, говорят гадости в лицо. Соответственно, мы ужесточили правила. Это относится не только к Анне Касаткиной. Там есть женщина, дальняя родственница, которая всю жизнь проработала с собаками. Она в приюте занимается животными. Вопрос не к Анне Касаткиной, а в том, что волонтёры ходили и хамили абсолютно всем сотрудникам приюта. Это постоянное хамство. Мы пресекли его специальным дополнительным пунктом в журнале, под которым все подписались. Хамите друг другу, но не сотрудникам приюта. Что плохого в том, что мы остановили хамское отношение внутри приюта?
— А как вы относитесь к обращению волонтёров к омбудсмену и в прокуратуру? Планируете ли вы изменить ситуацию?
— Светлану Шмелёву мы пригласили в приют. Мы замечательно к этому относимся. Мы со своей стороны и вас, и Шмелёву, и всех из прокуратуры, кто приходит, как и телевидение, приглашаем. Вчера все уходили с уважительным, хорошим впечатлением от приюта. Пожалуйста, мы открыты. Шмелёву ждём в гости. Мы ей сразу отзвонились и пригласили её в приют, чтобы человек своими глазами посмотрел на животных и не использовал слухи и непроверенные факты. Пожалуйста, всем с удовольствием покажем приют. У нас единственный приют, где нет закрытых уголков, где собаки сидят, томятся и умирают. Вы можете, придя в приют, пройти в любой угол, мы заведём вас в любое помещение. Мы покажем всех-всех животных. Это единственный такой приют.
— Наталия Михайловна, спасибо вам за беседу.
— Пожалуйста. Спасибо вам. Всего доброго.