Прокатили так, что вся стране обсуждает. Скандал, разразившийся вокруг бойкота сериала «Марик» на фестивале «Пилот», проходившего в Иванове, когда двенадцать из девятнадцати безымянных кинокритиков поставили Егора Бероева «кресты», что означает отказ от оценки требует не только самого пристального разбора как демонстративного акта «пятой колонны», но и анализа истоков этого этого скандала. Реакция патриотической общественности, особенно, военкоров, на эти «кресты» была однозначной — это не творческий спор или профессиональная оценка, этот бойкот политический.
Оргкомитет «Пилота» сделал жалкую попытку откреститься от скандала: «Фестиваль не комментирует частную инициативу отдельных критиков, которая не является частью официальной программы и регламента фестиваля».
Возглавляет попечительский совет фестиваля, уже восьмого по счету, губернатор Ивановской области и экс-заместитель министра экономразвития РФ Станислав Воскресенский, генеральный продюсер фестиваля — актриса и губернаторша Светлана Дрыга. Это из их кармана торчит фига в адрес всех, кто сейчас воюет, кто помогает фронту и тех, кто с фронта вернулся. Двенадцать крестов от кинокритиков вместо оценок — это вызов, ответ на который лежит далеко за пределами кинематографа.
«Марик»: правда, которая поперек горла нашим либералам
Чтобы понять всю глубину произошедшего, нужно сказать два слова, что такое сериал «Марик». Режиссёр сериала Егор Бероев больше известен как актёр по ролям в «Турецком гамбите», «Стилягах» и «Адмирале». С 2022 года он последовательно поддерживает военную операцию, не скрывает своей позиции, выезжает в зону СВО. «Марик» — его третья режиссёрская работа и дебютный сериал. Интересно, что в главной женской роли (фельдшер Катя) снялась 21-летняя Анна Панкратова — юная жена Бероева, на которой он женился после громкого развода с Ксенией Алфёровой.
Главный герой, Марк Аксенов, которого все зовут Марик (актер Василий Копейкин) — военный врач, доброволец ДНР. Он провел четыре года на фронте и два года в украинском плену. Вернувшись в Донецк, он узнает, что жена, считая его погибшим, вышла замуж за его лучшего друга. Потеряв семью и дом, он говорит: «Так сложилась судьба, нужно жить дальше» и уезжает в соседний разрушенный и восстанавливающийся Мариуполь, который тоже — Марик. Герой устраивается работать в бригаду скорой помощи и начинает новую жизнь. «Спасая чужие жизни, он исцеляет свою собственную». Это история о возвращении и это один из классических сюжетов мировой литературы. Это «Одиссея» и «Унесенные ветром», это «Судьба человека» Шолохова и Бондарчука, или поближе к нашим реалиям — фильм «Возвращение» Андрея Звягинцева. Или как у Высоцкого: «Разлука мигом пронеслась, она меня не дождалась».
Молчаливый герой Василия Копейкина — не плакатный персонаж, не «супермен» в погонах. Он — человек с травмой, который ищет свое новое место в мире, который его не всегда понимает. Бероев «снял сериал, где всё происходит так, как оно уже есть. Пока 99 процентов кинематографистов делают вид, что живут в стране, где ничего не происходит». Это оценка мариупольцев. Создатели проекта не пошли по пути агитки, которая так раздражает либеральную публику. Это совершенно не политизированное кино о нашей сегодняшней жизни. Точнее, о жизни людей в новых регионах, которые хотя и вошли, вернулись в состав России, ее «культурным пространством» игнорируются. И эти 12 крестов — это страх завсегдатаев «Дон Джонов» и любителей тыквенного латте перед новой реальностью, в которой меняются жизненные установки и возникают новые, хотя и не такие уж новые ценности. Они все еще самонадеянно считают себя контролерами «культурной повестки».
Егор Бероев снял сложную, многогранную драму, и некоторые критики даже указывали ему на излишнюю самоцензуру и недоговоренности, сам факт обращения к такой теме, и такой локации — уже поступок. Ведь страна должна видеть героев нашего времени, а не прятаться от правды жизни в пустословии «новых искренностей». Сериал и вправду получился, задел за живое, раз эта правда стала красной тряпкой для «культурной элиты».
Двенадцать крестов - это демарш
В ходе фестиваля 12 из 19 кинокритиков, участвовавших в неофициальном голосовании, поставили напротив названия «Марик» крест (X), означающий «конфликт интересов, пропуск сеанса или личное решение». В результате сериал получил средний балл 1,07 из пяти и занял последнее место среди 21 конкурсной работы.
Военкор Александр Коц точно подметил: «Крест — это декларация. Не "фильм плох", а "я отказываюсь к этой теме прикасаться". Это не критика. Это бойкот, оформленный двенадцатью подписями на пятый год войны». Когда проект снимается в разрушенном городе, который возвращается к жизни, городе-символе, либеральные критики предпочитают демонстративно отвернуться. Когда же показывают лживые постановочные кадры, как в украинском псевдо-документальном фильме «20 дней в Мариуполе», та же публика аплодирует. И на Западе, и у нас. Только у нас — одной ладошкой. Ждут.
На пятый год СВО в российской культурной среде нет произведений — ни кино, ни литературы, не то что прославляющих участников СВО, нет даже фильма или книги о новых реалиях. Есть деятели шоу-бизнеса, сначала вошедшие «не в ту дверь», но потом оседлавшие и успешно монетизировавшие патриотическую тематику. Но это — попса, низовой жанр. То, что «Марика» именно в таком, якобы «профессиональном», рейтинге — прямое подтверждение этого тезиса. Это не оценка качества, а политический жест, маркировка режиссера как «чужого». Эта публика, связанная между собой многими тайными нитями, очень чутко держит нос по ветру, кажется, учуяла — вот теперь можно.
Как эти двенадцать здесь оказались? Случайно ли этот, с позволения сказать, протест произошел именно в Иванове? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно обратиться к истории «культурных проектов», которые патронирует губернатор Станислав Воскресенский и его супруга Светлана Дрыга, называющая себя топ-моделью и актрисой.
Началось все в Калининграде, где давным-давно, в 2013 году, тогдашний заместитель полпреда президента Станислав Воскресенский «основал» фестиваль короткометражного кино «Короче». Этот фестиваль, по сути, был для него способом оставаться на виду у федеральных СМИ и центра, пока он ждал губернаторского назначения. Напоминалкой: Я — здесь, я жду. Ждал он, конечно, назнечания в «европейском» Калининграде, а получилось, что получилось. Именно здесь, на фестивале на берегах Балтики, развился бурный роман Воскресенского с его будущей женой Светланой Дрыгой, которая стала генеральным продюсером сначала одного фестиваля, а потом и другого. Пресса до сих пор с ухмылочкой вспоминает, что в подарочных наборах фестиваля лежали презервативы — многозначительный намек на основной смысл «культурного» мероприятия. Будущая ивановская губернаторша, наверное, казалась себе очень остроумной, когда клала резиновый прибор на всю эту культуру. Главное для нее — быть среди «своих», среди «элитки». Но проходная ростовского пивзавода из нее так и прет.
Когда в 2017 году бывший сотрудник всемирного консалтингового гиганта Coopers and Lybrand, бывший заместитель министров-сислибов Набиуллиной и Улюкаева Станислав Воскресенский стал губернатором депрессивного региона, он решил продублировать калининградский опыт, создав новый кинофестиваль «Пилот». Пьянящие воспоминания о Балтике. Разумеется, генеральным продюсером снова стала Светлана Дрыга. Чем бы баба не тешилась. Именно на этом «культурном» проекте, созданном, чтобы подкармивать «женский клуб» москвичек, переселившихся в Иваново вслед за губернатором, и их богемных гостей, и разыгрался нынешний скандал.
Вообще, с Дрыгой и Воскресенским связано немало скандалов в околокультурной сфере. И, конечно, нужно вспомнить загадочную историю, как в 2022 году супруга самого бедного в тот момент губернатора страны (официальный доход был 1,66 млн за год), находясь в декрете, внезапно разбогатела на 44 миллиона рублей от продажи «товарного знака» фестиваля «Короче». Товарный знак, выкупленный за баснословные деньги, так потом никому и не пригодился. Напоминало историю, как в девяностые бандиты, «державшие» участок трассы, продавали дальнобойщикам пустую консервную банку - знак того, что тебя тут больше никто не тронет. «Ивановские новости» подробно освещали ту историю, которая, впрочем, так ничем, кроме пополнения семейного бюджета, для губернаторской четы не закончилась.
Культуртрегерство на руинах экономики
Ивановская область, где «культурная жизнь» кипит за счет налогоплательщиков, сама пребывает в плачевном состоянии. За восемь лет губернаторства Воскресенского регион так и не сумел выкарабкаться из числа беднейших. По уровню зарплат область на последнем, 18-м месте в ЦФО, а средняя зарплата составляет около 57 тысяч рублей. 8% за чертой бедности. И это продолжается все восемь лет! При этом население региона за эти годы сократилось на 11% — с одного миллиона до 894 тысяч человек. Больше, чем по проценту в год убывает. При этом губернатор регулярно отчитывается перед президентом о «заложенном фундаменте», регулярно философствует о малых городах. Конкретных результатов, правда, не видно.
Самый громкий скандал, вскрывший коррупционную систему, созданную вокруг бюджета и «туристических проектов», — это уголовное дело фотографа Федора Михалевича, заместителя руководителя АНО «Центр развития туризма и гостеприимства Ивановской области». Он был задержан с поличным при получении особо крупной взятки (5 млн) за «преференции» при организации «важного» культурного мероприятия — фестиваля «Русское Рождество», ах, еще один фестиваль от Воскресенского, да сколько же их. Непосредственная начальница Михалевича — Анастасия Грушецкая, москвичка, входившая в «женский клуб» губернатора, — сначала исчезала, затем нашлась и спокойно продолжила работу. Дело спустили на тормозах, те аж визжали. Сначала Михалевича, который крепко держал язык за зубами, выпустили из СИЗО, а размер обвинения снизился до смешной суммы — 94 тысячи рублей. В сентябре 2024 года суд назначил Михалевичу наказание в виде штрафа в размере 250 000 рублей с конфискацией в доход государства суммы незаконно полученного вознаграждения. Как интересно - хлопнули на пяти миллионах, а в бюджет вернули меньше ста тысяч. А остальные кому вернули? «Они рассосались», — писали тогда «Ивановские новости».
Про остальные громкие уголовные дела, связанные с ближайшим окружением Воскресенского, не вспоминаем — они и так всем известны, да и с «культурой» никак не связаны. Но именно эта атмосфера кумовства, бесконтрольного освоения бюджетов и попытки изобразить из себя меценатов на фоне нищеты населения и породила «бойкот» против «Марика». Либеральное лобби, собранное, накормленное и размещенное за бюджетный счет на фестивале, который патронирует губернатор-сислиб, ну хорошо — не лично, через жену, но ведь не зря говорят: муж и жена — одна сатана, прекрасно чувствует конъюнктуру. Вот и «перекрестились».
Их буквально вывернуло наизнанку, когда они увидели честное, жизненное кино, не вписывающееся в их картину мира. Опасное для их картины мира. И они нанесли символический удар, показав — нам не нужен такой герой. Нам не нужна такая правда. Они не видят возрождающийся Марик у Бероева, потому что они давно выбрали сторону. И теперь мы точно знаем, где проходят границы «культурной» повестки этих людей. С кем же вы, мастера культуры? С кем вы, Дрыги и Воскресенские?
Был ли сговор среди кинокритиков? Это ключевой вопрос, который волнует всех, — была ли эта акция скоординированным бойкотом или разрозненными решениями отдельных экспертов? Из тех, кто не стал «крестить» «Марика», трое поставили половинку звезды из пяти возможных, ещё трое — одну звезду, и лишь один человек дал три звезды. В итоге «Марик» оказался на последнем месте с рейтингом 1,07 балла из пяти — при том, что победитель фестиваля, сериал «Второе дыхание», получил 4,63 балла. Такое отношение — просто плевок в лицо создателям сериала. Плевок только за то, что ты - «чужой». О непредвзятости, о профессиональном отношении к делу, да что там — даже об элементарной порядочности речи не идет. В общем, это наглядно говорит, кого завезла освещать фестиваль ивановская губернаторша, она же - генпродюсер. Очевидцы рассказывают: когда на фестивале съёмочная группа Бероева вышла представлять проект, заметная часть аудитории демонстративно покинула зал. В общем, мой ответ, был ли «бойкот» скоординирован?
Да.
Год переобувался
Почему же весь этот скандал возник под «попечительством» Станислава Воскресенского? Это случайность? Может быть. А, может быть, и нет.
Те, кто пристально следит за политической повесткой в Ивановской области, были буквально повержены в шок 25 декабря 2022 года. Губернатор Воскресенский «без предупреждения» материализовался на передовой, и попер во всю ивановскую пиариться на теме СВО. Первые десять месяцев Станислав Сергеевич проведение СВО в своей деятельности умудрялся не замечать. Ждал. Чего ждал?
Ждал еще целый — 2023 — год. И только с 2024 по 2025 годы риторика Воскресенского и действия стали более системными. Он перешел от единичных акций к формированию постоянной системы поддержки фронта, активно привлекая к этому волонтеров и бизнес, и постоянно подчеркивая роль властей региона в сборе гуманитарной помощи. Переобулся.
А жена — нет. Супруга губернатора Ивановской области за пять лет так и не сделала ни одного публичного заявления о своей личной позиции относительно СВО. Нет никакой информации о её личном участии в гуманитарных или волонтерских акциях для фронта. Хотя она, конечно, менее публичная фигура, чем ее муж. Но слишком уж торчит та самая фига из кармана губернаторши.