В Ленинском районном суде вчера, 17 июня, продолжили слушать дело бывшего директора департамента здравоохранения региона Антона Арсеньева, которого обвиняют в халатности. На процессе присутствовала потерпевшая сторона. Свидетели объяснили, как в депздраве была устроена закупка льготных лекарств и почему, по версии обвинения, система дала сбой. Речь идет о периоде с мая 2024 года по декабрь 2025-го, когда, как следует из материалов дела, не была обеспечена бесперебойная закупка жизненно важных препаратов, медицинских изделий и лечебного питания для льготников. В зале суда присутствовал корреспондент «Ивановских новостей».
Первой допрашивали Олесю Мамонову, бывшего замдиректора департамента, которая находилась в непосредственном подчинении Арсеньева.
Ее показания стали своего рода техническим разбором всей системы лекарственного обеспечения – Мамонова объяснила всем участникам процесса, что перед закупками препаратов формируется потребность, затем медорганизации подают заявки, после чего профильный отдел собирает и контролирует сведения о наличии препаратов в аптеках. Сама она закупками не руководила, а занималась именно сбором и контролем информации. Описывая механизм работы, свидетельница фактически сводила его к постоянному сопоставлению заявок, бюджетных лимитов и реального наличия лекарств. Речь шла о разных категориях пациентов – онкобольных, диабетиках, орфанных пациентах – и о разных видах финансирования, что делало систему заметно более сложной, чем выглядит со стороны.
Самые цепкие формулировки Мамоновой касались причин перебоев. На вопрос прокурора о том, возможно ли полностью и сразу обеспечить всех нуждающихся лекарствами, она ответила:
«Для единичных заявок – возможно, для массовых – сложнее, когда закупки не проигрываются с первого раза».
В этом ответе – почти вся суть проблем, о которых шла речь в суде. Свидетельница пояснила, что, если пациент не обеспечен, препарат перераспределяют из другой аптеки, а если его нет нигде, запускается закупка. При этом даже инсулин, по ее словам, не всегда удается купить с первой попытки. Она также признала, что в некоторых категориях денег на закупку не хватало, а по итогам 2025 года департамент сдал неиспользованные средства.
Но, пожалуй, еще важнее было то, как Мамонова объяснила причины самих задержек. Защита прямо пыталась показать, что Арсеньев не затягивал решения и не создавал дефицит намеренно. И свидетельница эту линию, в целом, подтвердила. По ее словам, с конца 2024 года в отделе закупок началась «кадровая чехарда», опытных сотрудников стало меньше, и именно это стало главным источником проблем. На вопрос, предпринимал ли Арсеньев меры, она уверила:
«Да, принимал, в отдел кадров подавал запрос, сам пытался найти сотрудников».
А на ключевой вопрос о связи перебоев с управленческими ошибками ответила совсем коротко:
«Нет, дело не в управленческих неудачах, а в кадровом голоде».
После Мамоновой суд перешел к допросу Николая Травкина, который с 2018 года начал карьеру в депздраве, а с января 2025 года возглавлял отдел госзаказа в ведомстве. Его показания были более сухими, но они хорошо дополнили картину. Травкин рассказал, что отдел лекарственного обеспечения направлял заявки, а отдел госзаказа размещал лоты и определял цены. По его словам, заявки поступали почти ежедневно, а повторные торги были обычной практикой – особенно по иностранным препаратам или тем позициям, где рынок не выходил на закупку с первого раза. Иногда, признал он, закупки приходилось проводить три-четыре раза подряд.
На вопрос о том, влиял ли кадровый дефицит на размещение аукционов, Травкин ответил фактически без обиняков: «заявок слишком много, а рук на их обработку не хватает». При этом свидетель уточнил, что сотрудники работали и после рабочего дня, и в выходные, то есть процесс держался не на штатной стабильности, а на перегрузке и постоянной мобилизации. Он также пояснил, что закупки нередко затягивались на месяцы, потому что не всегда выигрывались с первого раза, а иногда повторялись по нескольку раз. На вопрос о том, связано ли это с действиями Арсеньева, Травкин ответил отрицательно.
Суду была важна и еще одна деталь: как быстро подписывались документы. По словам Травкина, извещения и контракты подписывались своевременно, обычно вечером того же дня или утром следующего. Это было важно для защиты, которая строила свою позицию на том, что руководитель не тормозил закупки, а лишь работал в условиях системного дефицита кадров и постоянных повторных процедур. Травкин эту логику не опроверг. Более того, он прямо сказал, что в 2024 году ситуация с освоением средств была, по его оценке, «хорошая»: неосвоенными оставались около 2 млн рублей, и на фоне кадрового голода он считал это нормальным результатом. При этом по результатам 2025 года неосвоенными департаментом, как говорила Алеся Мамонова, были сотни тысяч рублей.
В результате обвинение по-прежнему пытается доказать, что Арсеньев ненадлежащим образом исполнял должностные обязанности и тем самым допустил нарушение прав граждан на льготное обеспечение, но показания свидетелей пока рисуют другую реальность: система была перегружена, повторные торги срывались и запускались заново, сотрудников не хватало, а сам руководитель, по словам свидетелей, не столько тормозил процесс, сколько пытался его удержать. На данный момент неясно, что стало причиной задержек в предоставлении льготных лекарств – управленческое бездействие или разрушенный рабочий механизм, который уже не справлялся с объемом задач по закупке и передаче жизненно необходимых препаратов жителям региона.