Система, которая пережила создателя: как живёт община в Чихачёво после смерти старца

Община в Чихачёво живёт без медицины и свободы

icon 22/11/2026
icon 19:00

© скриншот видео/Сетка/youtube.com

скриншот видео/Сетка/youtube.com

Просыпаешься после трёхчасового сна — больше отдыхать не разрешают. Рядом — ещё четыре десятка человек, живущих по тем же правилам. Воздух тяжёлый, пропитан неприятным запахом: помыться не дают. А из динамиков над территорией без остановки звучит записанная молитва. Это не кадр из фильма ужасов, а будни закрытой общины в деревне Чихачёво Ивановской области — она находится примерно в 400 километрах от Москвы. Так описывают жизнь внутри общины очевидцы, которые видели всё своими глазами.

Общину более двадцати лет назад основал священник Иван Ефименко, известный паломникам как «старец Иоанникий». В какой-то момент его лишили сана, но к тому времени он уже выстроил собственную систему, где был «сам себе церковь, сам себе Бог». Даже после его смерти эта система продолжила существовать. Люди со всей России до сих пор едут в Чихачёво, и, по словам бывших участников общины, там по-прежнему запрещена медицина, а люди продолжают пропадать.

«Вставай на колени передо мной»

Среди тех, кто вырвался оттуда, — женщина, назовём её Еленой. Она поехала в Чихачёво к другу, который уже несколько месяцев жил в общине, и осталась там на какое-то время. Прибытие она вспоминает как погружение в пугающую реальность: полная тьма, ни одного фонаря, из рупоров грохочет молитва, связь глушится, телефон требуется спрятать — его даже доставать нельзя.

«Когда после ночной службы нас отправили на беседу к батюшке по одному, передо мной был спектакль, который меня шокировал, — рассказывает она. — Он сказал: проходи, вставай на колени передо мной. Потом взял свой острый предмет — в православии есть такое копьё — и тыкал людей в грудь. Меня тыкал ещё и в рот, в язык: сказал открыть рот, вытянуть язык и скрёб по нему. Минут пять, не меньше».

Позади стоял «охранник», удерживавший её, чтобы она «терпела». По словам Елены, батюшка говорил с ней о блуде — унижение и чувство вины должны были заставить человека остаться и «отработать грехи». «С каждым первым он говорит про грех именно блуда», — добавляет она.

День без отдыха

Распорядок в общине жёсткий. Подъём — в час ночи, служба идёт с двух до пяти утра, и выходить из храма нельзя ни в туалет, ни чтобы просто глотнуть воздуха: на дверях стоит дежурный. Спать дают от силы три часа. Бабушки падают в обморок от изнемождения прямо на службе; одна, по рассказу Елены, облокотилась о стену, и мужчина «швырнул её об стену».

Спят послушники в огромном ангаре на матрасах, которые не меняли годами:

«Там волосы, ногти, что-то чёрное, как песок».

скриншот видео/Сетка/youtube.com

Женщины переодеваются под одеялом — мужчины и женщины живут в одном помещении. Туалетов на полторы-двести человек — всего несколько.

Еда — каши и постные супы без мяса, из одной миски с одной ложкой на всех по очереди. Полуденный «тихий час» между двенадцатью и двумя формально существует, но казарму могут запереть на ключ — тогда кто-то спит на полу, кто-то в теплице, кто-то стоя.

Работа начинается с семи утра и продолжается до полудня и дальше: огород, трапезная, стройка новых бараков в паре километров от основного лагеря. Кого-то отправляли вахтами на скотобойню и тушёночный завод: мясо оттуда продавали, пока паства ела простую кашу.

Запрет на лечение: слова священника Андрея Ефанова

Настоятель соседнего храма, священник Андрей Ефанов, подтверждает: в общине под запретом любая медицина — даже жизненно необходимая.

— Даже если у человека диабет, требующий ежедневного приёма лекарств, — всё равно нельзя. Раковый больной без лекарств просто медленно умирает, а диабетик может умереть в течение нескольких дней, — говорит отец Андрей.

Он знает ситуацию почти с самого начала и сталкивался с тем, как людей буквально отрезают от помощи. Однажды к нему подошёл мужчина с тяжёлым психическим заболеванием и сказал, что ему нужно медикаментозное лечение, но в общине лекарства принимать запрещают.

— Я ему сказал: лекарство принимать надо, — вспоминает отец Андрей. — Потом он пропал. Сестра подала в розыск, но его так и не нашли.

Батюшка, которого не пускают в собственный храм

Территория вокруг храма оказалась в собственности Ивана Даниловича Ефименко. Формально это «их земля», и проход к храму фактически перекрыт.

— Либо не пускают совсем: на посту стоят какие-то ряженые казаки и не пропускают, — рассказывает отец Андрей. — Один раз, когда мы приехали с полицией, они просто окружили нас и не дали общаться.

Для него это не абстракция, а ежедневная реальность: священника не пускают в его же храм, потому что землю контролируют люди из окружения бывшего «старца».

Главный вопрос остаётся прежним: как всё это происходит под носом у полиции и властей? Авторы расследования предполагают, что община пускает корни внутрь государственных органов — так было почти с каждым культом, и её сторонники находились даже среди силовиков.

— Наверное, они не куплены, — отвечает отец Андрей на прямой вопрос о местной полиции. — У них давно налажены связи. Может быть, сами они в эту секту не входят, но симпатизируют ей. Это опять же моё частное мнение.

Кладбище без фамилий

На стихийном погосте за деревней лежат люди под чужими именами. Отец Андрей объясняет, почему так происходит:

— Все монашеские постриги совершаются с благословения епархиального архиерея. Ефименко благословения не брал, он постригал в монашество сам. При постриге человеку даётся другое имя. На кладбище лежат люди с теми именами, которые им дал сам Ефименко. Это не их настоящие имена, и фамилий нет. Поэтому нельзя понять, кто в этой могиле находится. Родственники, даже предполагая, что здесь похоронены их родные, никак не могут это проверить: на кресте написано имя, которого они не знают, фамилии не указаны. Люди не могут найти своих родственников.

По имеющимся данным, ни одна могила на этом кладбище не была эксгумирована.

скриншот видео/Сетка/youtube.com

Слежка, собаки и «отец Николай»

Журналисты, приехавшие в Чихачёво, столкнулись с тем, что связь пропала ещё за несколько километров до деревни. На пустой дороге они встретили женщину, которая вышла ловить сигнал, чтобы позвонить. Она призналась, что боится: «Мы боимся, боимся. И наши дети там… и сидевшие, и убежавшие оттуда — они там сидят без документов».

На месте журналисты нашли могилу старца — над ней соорудили нечто вроде саркофага, к которому до сих пор ездят паломники. Здесь же их «сами нашли»: крупный пёс патрулирует территорию, а мужчина, представившийся «отцом Николаем» (имени которого, по наблюдениям команды, нет в официальной церковной структуре), потребовал убрать камеру и машину, начал угрожать. Оператору пришлось прятаться.

Брошенные и запертые на замок дома вокруг деревни наводят на тревожные вопросы: люди отсюда уехали сами или пропали?

Конвейер, который продолжает работать

После смерти основателя община не распалась, а лишь перестроилась. Вербовка новых людей продолжается, сбор денег идёт своим чередом, а образ «старца» остаётся центральной фигурой риторики. У последователей есть свои чаты, куда подаётся заявка, и некий внутренний координатор решает, принять ли человека.

Команда покинула Чихачёво под покровом ночи. Основатель этой мрачной истории ушёл из жизни в своей постели — и так и не дал ответа за судьбы, которые искалечил. Но созданная им система пережила своего творца.

В четырёхстах километрах от Москвы по-прежнему высятся запертые бараки, а из динамиков беспрерывно звучит молитва — день и ночь, без остановки. Рядом, у дороги, раскинулось безымянное кладбище: там покоятся люди, чьи имена стёрли из памяти, будто их никогда и не существовало.

Структура по-прежнему приносит доход. Её руководители держатся в тени, умело ограждая себя от посторонних и отпугивая чужаков. И пока всё устроено именно так, этот безжалостный конвейер продолжает вращаться.

По материалам документального расследования канала «Сетка»

Читайте также:

Чихачевцы: На кладбище в псевдомонастыре под Ивановом много незарегистрированных захоронений

Андрей Ефанов о псевдомонастыре в Чихачево: По сути, люди стали там пропадать